amp_amp (amp_amp) wrote,
amp_amp
amp_amp

Category:

XXI век: войны и оружие


Александр НАГОРНЫЙ, политолог, исполнительный секретарь Изборского клуба.

Сегодня всё более вероятной становится опасность того, что мировая ситуация будет развиваться не на путях сотрудничества и прогресса, а на путях конфликтов и конфронтации — не только в "холодных", но и в "горячих" формах. На Западе не скрывают того, что эти конфликты уже отличаются от конфликтов прошлого, как мы уже видели и на Ближнем Востоке, и на Украине. А еще через несколько лет эти отличия могут приобрести кардинальный характер, так что армии будущего и войны будущего окажутся совершенно иными, чем известные нам из истории. Этой проблематике и посвящен наш очередной "круглый стол".


Георгий МАЛИНЕЦКИЙ, доктор физико-математических наук.

Нынешняя ситуация в оборонной сфере, в сфере безопасности представляется мне весьма критичной, если не катастрофической, для нашей страны. Почему?

Давайте посмотрим на российский оборонный заказ. Нам говорят, что до 2020 года в него будет вложено 22 триллиона рублей. Это гигантская сумма. Но вопрос в том, во что она будет вложена. Для того, чтобы не просчитаться и не потратить деньги впустую, нужно иметь точный и как минимум тридцатилетний прогноз относительно того, какими будут конфликты будущего. Тридцатилетний — потому что от начала проектирования до поступления готовой продукции в войска проходит не менее десяти лет, после чего она должна минимум двадцать лет не только состоять на вооружении, но и создавать реальную угрозу для вероятного противника. Вот такой "жизненный цикл". Для этого нам нужно четко представлять себе тенденции развития военных технологий, а также то, на каких театрах военных действий, в каком пространстве, за какое время и какие задачи должны будут решать наши силовые структуры. Во всём мире в центрах стратегического планирования этим занимаются самым серьёзным образом. Только в США подобных центров более сотни. Что касается России, то в таком плане вопрос даже не ставится. В результате мы тратим деньги на оружие для прошлой эпохи, для войн прошлого.

Прошлая эпоха — это индустриальная эпоха, когда существовали массовое производство, массовое образование, массовая культура и массовые армии. Соответственно, существовало также оружие массового поражения. Безусловно, оно было адекватным и эффективным в условиях своей эпохи. Но будет ли оно столь же адекватным и эффективным в условиях новой, постиндустриальной, информационной эпохи? Без точного ответа на этот вопрос мы окажемся в положении невежды, у которого шум, по словам создателя паровой машины Джеймса Уатта, "пробуждает представление о силе". На военный парад в честь 70-летия Победы были выведены образцы оружия, которое еще не прошло государственных испытаний, а потому являются скорее имитацией силы. Шумим?

Не знаю, все ли обратили внимание на заявление главкома Сухопутных войск относительно танковой платформы "Армата": "Не совсем то, что нужно"? Вспомним советские прорывы в космосе и в ядерной сфере, которые подарили нам более чем полвека мира. Где-то там была Академия наук. Но сегодня академическая наука полностью отстранена и от стратегического прогнозирования, и от всего фронта разработок в оборонной сфере. Какие-то конкретные маленькие задачи какие-то конкретные ученые решают за конкретные маленькие деньги. Но это совсем не то, что должно быть и что должно обеспечить безопасность нашей страны. Всё, что происходит сейчас, полностью укладывается в логику линейного, инерционного развития. А это очень опасная логика — опасная прежде всего тем, что она оказывается бессильной против любого, качественно нового оружия.

А такое оружие неизбежно появится вследствие тех процессов, которые идут в сфере научно-технического знания. И тут можно действовать только по-курчатовски, по-королёвски: обгонять, не догоняя. То есть искать и находить принципиально новые решения. У нас уже просто нет ресурсов, чтобы противостоять всему комплексу угроз, используя традиционные способы. И да, Ближний Восток с Украиной — наглядные тому примеры.

Но даже в сфере традиционных вооружений, исключая ракетно-ядерное, мы уступаем потенциалу НАТО примерно в шесть раз. Поэтому нам действительно очень нужны прорывные решения. Если их не будет, через 10-15 лет максимум, если не раньше, наступит весьма неприятный для всех нас "момент истины". А он заключается, помимо всего, в том, что Россию после 1991 года в мире списали со счетов. Потому что мало иметь обученную армию, оснащенную прекрасным оружием — кто отдаст приказ, кто нажмет кнопку? На Западе были уверены, что никто в России кнопку не нажмет. Некоторые сомнения в этом появились после Крыма. Но в то, что мы готовы всерьёз воевать, никто еще не верит.

Тем более, что все эти кибервойны, гибридные войны, сетецентрические войны — не то направление, по которому будет наноситься обезоруживающий удар. Удар будет наноситься там, где его никто не ждет: по высшему эшелону государственной власти, как это было в 1991 году. И вот для этого могут быть задействованы любые средства и, я уверен, они уже задействованы.

Владимир ИВАНОВ, заместитель президента Российской академии наук.

Прежде чем говорить об оружии, наверное, стоит понять и определить, для чего это оружие нам нужно или может быть нужно. Очевидно, что мы живём в условиях: а) системного кризиса всего человечества; б) перехода от одного глобального технологического уклада к другому и; в) перехода от модели "однополярного мира" к модели "многополярного мира".

В рамках этой матрицы существуют различные типы и варианты конфликтов, участниками которых мы можем оказаться.

Прежде всего, это конфликт за ресурсы. На территории России находится, по разным оценкам, от 20% до 25% мировых ресурсов, включая чистую пресную воду, а проживает здесь всего 2% населения нашей планеты. В то же время глобальный лидер "однополярного мира", США, где проживает примерно 4% населения Земли, потребляют около 40% мирового производства товаров и услуг. На долю Китая, а это примерно 15% численности современного человечества, приходится примерно треть реального производства.

То есть сегодня ситуация в первом приближении выглядит следующим образом: ресурсы всего мира направляются в Китай и ассоциированные с ним экономики тихоокеанской зоны, после чего, переработанные в те или иные товары, потребляются в США. Иными словами, действующая модель глобального производства-потребления является неравновесной, а потому требует принудительной балансировки. Двумя основными формами которой являются либо сокращение потребления Соединенными Штатами, либо захват ими контроля над мировыми ресурсами, в первую очередь — находящимися под юрисдикцией России.

Речь идет не о захвате территорий с населением, что влечет за собой множество дополнительных проблем, а именно о максимальном доступе к ресурсам с минимумом затрат. Для этого не обязательно, хотя и весьма желательно, вводить свои войска — достаточно тем или иным образом разложить конкурентное общество изнутри, а также втянуть его в кольцо внешних конфликтов.

С этой точки зрения Россия сегодня является весьма уязвимой, поскольку в Конституции записано, что наша страна не может иметь своей идеологии, а с нынешней информационной и образовательной политикой мы вообще не даем своим гражданам никаких ориентиров. Более того, деградация системы образования привела к тому, что у нас уже нет инженерных и научных кадров необходимого количества и качестве. Нет кадров — нет технологий. Нет технологий — нет оружия. Нет оружия — нет безопасности.

Причем ракетно-ядерное оружие можно считать "закрывающей" технологией для глобальных, мировых войн традиционного типа. Пока оно существует и есть возможность ответного ракетно-ядерного удара — за этот порог никто выходить не будет. Если же такая возможность по какой-то причине исчезает — вести глобальную традиционную войну становится незачем: военное сопротивление становится бесполезным под угрозой атомного "гриба".
Поскольку клуб ядерных держав постоянно расширяется, мы стоим перед реальными угрозами только локальных, региональных конвенциональных конфликтов и неконвенциональными, нетрадиционными методами ведения боевых действий, включая, в первую очередь, терроризм.

Причем научно-технический прогресс, развитие новых технологий создают и новые угрозы. О том, какую опасность представляют компьютерные "вирусные" программы, знают уже все. А нанотехнологии? Ведь нанопорошки в силу своих размеров могут проникать через любые фильтры, иммунитета к ним у человека нет, как они взаимодействуют с человеческим организмом до сих пор никто толком не знает, открытых данных нет.

И это всего лишь один пример, который подтверждает общее правило: любая технология может быть использована как в мирных, так и в военных целях. Я думаю, пора задуматься о международном режиме технологических ограничений. Потому что любой технологии соответствует определенный уровень культуры. И нельзя, условно говоря, давать обезьяне гранату — рано или поздно она чеку выдернет.

И здесь мы снова возвращаемся к проблеме образования уже не со стороны обеспечения прогресса, а со стороны использования его плодов: нет образования — нет культуры, нет культуры — нет безопасности от техногенных, да и социогенных катастроф.

Как показывает опыт истории человечества, фундаментальные открытия приводят к первым практическим последствиям в среднем примерно через 30-40 лет. Но прогнозировать масштаб этих последствий достаточно сложно. Особенно применительно к России. В силу утраты нашей страной за последние 20 лет значительной части своего промышленного потенциала мы оказались в сильной зависимости от зарубежных поставок, и санкции Запада это наглядно показали.

Константин СИВКОВ, член-коррес-пондент Российской академии наук.

На фундаментальном уровне современная физика находится в исследовательском тупике — поскольку те экспериментально полученные эффекты, которые не согласуются со "стандартной моделью", отвергаются научным сообществом как недостоверные или даже несуществующие. В частности, речь идет об эффекте телепортации элементарных частиц, на базе которого уже строятся так называемые квантовые компьютеры.

Прорыв из этого тупика к новой физике состоится обязательно, и будет по своим последствиям куда более необратимым и потенциально катастрофическим, чем прорыв от физики Ньютона к теории относительности и квантовой механике, который привел к созданию атомной и термоядерной бомб, лазеров, электронных компьютеров и так далее. Я не сомневаюсь, что созданное по результатам этого прорыва оружие будет такой мощности, что на его фоне атомная бомба покажется детской хлопушкой. Причем сроки его создания окажутся чрезвычайно сжатыми — 10, максимум 15 лет. На мой взгляд, оно будет основано не на использовании свойств элементарных частиц, а на использовании свойств пространства-времени. Думаю, что эту перспективу надо понимать и быть к ней готовыми, надо работать в этом направлении.

Несмотря на это, ядерное оружие и средства его доставки, в том числе межконтинентальные ракеты, в ближайшей и среднесрочной перспективах по-прежнему будут представлять реальную силу. Говорить о том, что это оружие неприменимо на практике, нельзя. Другое дело, что все страны мира, особенно ядерные страны, активно ищут способы нейтрализации ракетно-ядерных потенциалов своих вероятных противников, и уповать только на РВСН нам нельзя — нужно постоянно сохранять возможность их применения и нанесения противнику неприемлемого ущерба. Что, в свою очередь, требует преодоления Россией своего технологического отставания от ведущих стран мира, которое сложилось за последнюю четверть века. К сожалению, при нынешней социально-экономической модели, при нынешнем руководстве это отставание только углубляется.

Кроме того, нужно понимать, что безопасность государства обеспечивает не какое-то одно супероружие, а система взаимодействия всех его вооруженных сил и силовых структур. Самолет "Юнкерс-87" был далеко не самым лучшим самолетом, а немецкие танки уступали своим французским и британским аналогам по всем параметрам. Но после того как прекрасные истребители "мессершмиты" расчищали для "юнкерсов" небо, те сверху буквально выжигали танки и артиллерию противника, после чего в дело вступали немецкие танки, эффективно уничтожавшие пехоту. Так работала машина блицкрига, которая катком прошла по Европе. К 1943 году мы создали свою военную машину, которая лишила немцев господства в воздухе, сломала машину вермахта, и никакие "тигры" нас уже не могли остановить.

Сегодня много говорят о "гибридной войне" — это как раз новая схема войны, которая позволяет американцам господствовать над миром. Новая она как раз в том смысле, что информационные, финансово-экономические и традиционные вооруженные способы ведения боевых действий находятся в принципиально иных соотношениях, чем ранее. Но "гибридная война" эффективна только против тех государств и народов, которые к ней "приготовлены", где разрушена или ослаблена система идентификации "свой—чужой", где развита "толерантность" и "свобода совести" на пару со "свободой слова". Эта двухходовая комбинация: "деидеологизация—реидеологизация", — отработана американцами почти до автоматизма. И предпосылок для "цветной революции", для "майдана" в России сегодня ничуть не меньше, чем было на Украине в 2013 году. Наша социально-экономическая структура почти идентична украинской или египетской: есть масса нищего и бедного населения, есть тонкая прослойка богатых и супербогатых, есть коррумпированная машина государственной власти. Ничего для устранения этой объективной почвы успешной "гибридной войны" Запада против России, к сожалению, не делается. Революции готовят не революционеры — революции готовит власть. Так что "гибридная война" у нас на носу, справится ли с ней наша страна — не знаю. Прежде всего потому, что в идейном отношении мы — копия Запада. Единственное, что Россия может предложить сегодня миру, — идею многополярности и справедливости международных отношений.

Виктор МУРАХОВСКИЙ, член экспертного совета коллегии ОПК РФ.

Я не знаю ни одного нового физического принципа, на основе которого велись бы научно-проектные и опытно-конструкторские разработки по созданию реальных систем вооружения. Пока все они исходят из уже давно и хорошо всем известных физических принципов. Речь идет только о более совершенном и эффективном их воплощении "в металле". Каждый процент их улучшения обходится всё дороже и дороже, поскольку они близки к теоретическому пределу своих возможностей. Так, истребители "пятого поколения" по своим боевым характеристикам только на 10-15% превосходят машины "четвертого поколения", но стоят в три-четыре раза дороже. Программой перевооружения нашей армии до 2020 года закрывается только 40-50% позиций — остальные придется закрывать техникой образца 70-х—80-х годов прошлого века.

Перспективные оборонные разработки в рамках шестого глобального технологического уклада: биотехнологии, нанотехнологии, когнитивные технологии и т. д., — практически не проводятся ни у нас, ни за рубежом. И если говорить о возможности появления принципиально новых систем вооружения, здесь сразу появляются несколько вопросов, ответов на которые пока нет. Необходимо учитывать все составляющие военной безопасности России: это угрозы, связанные с действиями наших потенциальных оппонентов; это вероятные способы парирования таких угроз; это перечень необходимых для этого технических средств и систем, базовых военных и промышленных технологий; в конце концов, это облик наших Вооруженных Сил. В области наступательных вооружений и энергетического обеспечения мы находимся на уровне или близко к уровню, достигнутому передовыми армиями мира. А вот в сфере информационного обеспечения и биологического обеспечения отставание действительно есть, и его необходимо преодолеть. Опыт применения современных информационных и биологических технологий армией США в Афганистане показывает, что число убитых сокращается примерно на порядок, хотя число раненых остается примерно на прежнем уровне — просто потому, что помощь оказывается быстро и эффективно, в течение первого часа и даже первых десяти минут после поражения бойца. Нам необходимо создавать интегрированную систему информационного обеспечения Российской армии, устойчивую к любым воздействиям извне и включающую в себя интегрированную систему разведывательной информации. Нам необходимо создавать унифицированную систему вооружения, военной техники. И с учетом всего этого следует изменить приоритеты государственной программы перевооружения до 2020 года, основное внимание уделить развитию сил общего назначения, которые могут быть с наибольшей вероятностью задействованы в военных конфликтах.

Владимир ОВЧИНСКИЙ, доктор юридических наук.

Никто не знает и не прогнозирует, в каких вооруженных конфликтах России придется участвовать в ближайшее время, а это ведь основной вопрос безопасности нашей страны. Если всё будет идти так, как оно шло в последние двадцать пять лет, никакого нового оружия нам не понадобится. Хватит уже имеющегося и опыта его использования. Ведь с 50-х годов ХХ века Советский Союз вел, по сути, "гибридные войны" и против США, и против колониальных метрополий Европы — только назывались они тогда не "цветными", а национально-освободительными и антиимпериалистическими революциями. Там были и пропаганда, и советские военные специалисты, и что хотите еще. Сегодня вопрос стоит так: смогут ли США нанести по России глобальный упреждающий и обезоруживающий удар, или это такая же "война фантомов", какой была "стратегическая оборонная инициатива" Рейгана?
Новая система кибербезопасности, оглашенная главой Пентагона Эштоном Картером 23 апреля в Стэнфордском университете, предусматривает, что любой противник, который попытается получить приоритет над США в киберпространстве, должен быть уничтожен физически. И на это там сосредоточено буквально всё. За образец взята, судя по всему, израильская система, где буквально с детских садов ищут "головастиков", доводят их до кибербатальонов, затем устраивают на высокие должности в гражданских IT-компаниях, которые, тем не менее, работают на оборону и безопасность. У нас всё это тоже начали делать — но пока кое-как, стихийно и бессистемно.

Если мы отстанем в разработке квантовых компьютеров, это будет значит, что рано или поздно противники раскроют наши коды, и ни одна российская ракета никуда не полетит. Это оружие или не оружие?

Что такое боевые роботы? Под этим термином понимают что угодно: от дронов до боевых систем, наделенных искусственным интеллектом и способных самостоятельно, без участия человека, принимать решения. Но ведь это совершенно разные вещи, и в последнем случае возникнет, по сути, совершенно новая, даже не военная, а цивилизационная ситуация. Ведутся работы в этом направлении или не ведутся?

Сейчас военная неопределенность такова, что ситуация в мире гораздо хуже Карибского кризиса 1962 года. Тогда были только ядерные ракеты и две сверхдержавы. А сейчас целый спектр новых вооружений в руках множества игроков разного уровня. Есть крупные, с многомиллиардными капиталами, негосударственные структуры, которые разрабатывают планы уничтожения большей части населения Земли, потому что считают это необходимым для сохранения человеческой цивилизации. Где, что и когда "рванет" — предсказать становится принципиально невозможным. А раз невозможно предсказать — почти невозможно и адекватно противодействовать.

Алексей БЕЛОЗЁРСКИЙ, военный эксперт.

Я, разумеется, не ученый, не стратег и не теоретик. Но практика украинского конфликта, на мой взгляд, выявила некоторые системные недостатки в обеспечении нашей военной безопасности, о которых могу говорить с полной ответственностью. Есть проблемы со связью, есть проблемы с легкими беспилотниками-"мухами", которые можно запускать с плеча и которые будут на связи с командиром артиллерийской или минометной батареи, с командиром разведывательно-диверсионной группы. Им такие "мухи" реально нужны — а генералам и ВПК, как выясняется, нужны не "мухи", но "Орланы" стоимостью в десятки миллионов рублей каждый. С "мелочёвкой" они возиться не хотят и даже смотреть на неё не желают.

Спецпропаганда на противника не ведется вообще, в киберпространстве она ведется силами отдельных энтузиастов, которые чего-то добиваются, что-то делают, но никакой реальной координации их действий нет. А мы уже не готовимся к войне — мы живем в условиях войны. Война против России уже идёт: информационная, экономическая, политическая.

Но вот авиационная война на Донбассе выключена — и, судя по всему, выключена по взаимному согласию надолго, сегодня это война реактивных систем залпового огня (РСЗО). Но как только к делу подключатся системы корректировки огня, характер боевых действий резко изменится, а потери многократно возрастут.

Алексей РАММ, военный эксперт.

Сегодня Россия не уступает США ни в сфере гиперзвукового оружия, ни в сфере радиоэлектронной борьбы, ни в сфере киберпространства, объективно являясь второй военной державой мира и не неся на себе никаких оборонных задач за пределами бывшего СССР. Поэтому говорить о том, что мы отстаем, не стоит. Правильно это или нет, но мы должны учитывать, что многие направления у нас просто закрыты, в отличие от США, где министерство обороны обязано публично отчитываться о своей работе.

Александр НАГОРНЫЙ.

В качестве завершающей ремарки обсуждения хочу обозначить несколько важных моментов, выявленных нашим ситуационным анализом. Это, во-первых, новая стадия научно-технической революции идущая полным ходом, вследствие чего в ближайшие 5-7 лет Запад и, в первую очередь, США могут сделать качественный рывок вперед. Определить возможные сферы этого "прорыва" нам еще предстоит в дальнейшей работе по данной теме. Во-вторых, спектр экспертных оценок оказался чрезвычайно широким, причем если представители военной сферы в целом положительно оценивают динамику обороноспособности нашей страны, при этом отмечая определенные и весьма существенные недостатки, то представители академической науки настроены намного более критично и дают в целом негативные оценки перспектив нашей безопасности в связи с недостаточным вниманием к фундаментальным направлениям науки, которые могут сыграть решающую роль в борьбе за будущее мира. В-третьих, мы видим, что угрозы с территории Украины, с территории Кавказа и с территории Центральной Азии не носят и не будут носить собственно военного характера. Но они потребуют не только эффективной контртеррористической борьбы — они потребуют наличия мощной армии, которая может отразить любые попытки оказать террористам помощь извне и отразить на любом возможном уровне, вплоть до стратегического ракетно-ядерного оружия. Наконец, в-четвертых, можно констатировать, что нашей стране и нашему обществу в ближайшие годы предстоит нести огромную милитарную нагрузку, по своему удельному весу намного превышающую нагрузку на Советский Союз в годы "холодной войны". Выдержать её, одновременно пытаясь встроиться в западный мир на его условиях, невозможно в принципе. Поэтому я должен согласиться с тезисом о том, что нынешняя социально-экономическая и идеологическая модель нашего общества не обеспечивает его стабильности и в безопасности, а в перспективе обрекает его на уничтожение. Эту модель нужно менять. Чем быстрее и основательнее это произойдёт, тем лучше для России.
Автор Редакция Завтра
Tags: война, мнение
Subscribe

promo amp_amp june 22, 2016 07:02 145
Buy for 20 tokens
Очередная попытка понять особую форму логики свидомо настроенных украинцев, т.е. укрологики, которая, как известно, с общечеловеческой логикой слабо соотносится. Предыдущие попытки были здесь и здесь. Вопрос – откуда взялось такое количество украинцев в русской Малороссии, если до…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments